Лента

Вот я и вернулась в эту огромную квартиру, по которой теперь бродят призраки. Вернулась одна. Неожиданно. Смогу ли я жить здесь со своими воспоминаниями? Со своими страхами? И я ли вернулась? Конечно, я сразу увидела её в конце длинного коридора. Стоит и смотрит, слегка улыбается. Красивая до невозможности: зелёные глаза светятся в полутьме, соболиные брови взлетают в отчаянном взмахе. - Ну, здравствуй,- говорю,- наконец-то мы свиделись. Кто кого хотел больше видеть-вот вопрос. Я то бы без тебя прожила бы худо-бедно, а вот ты без меня-нет. Она смеётся журчащим смехом и идёт,плавно извиваясь. -Не подходи, не надо!-кричу и отворачиваюсь. Но меня словно тянет в омут. Машу руками вслепую и бью по этому чужому ненавистному лицу. Гром удара, боль в костяшках сжатых пальцев. Осколки разбитого зеркала стекают на пол как водопад. Лицо исчезло? Нет, я просто больше его не вижу. Оно теперь моё. …

Алекс вышел из офиса ровно в 19:00, такси уже ждало ,чтоб отвезти его домой. Ехать было минут двадцать, но из-за пробок на мосту - все сорок. Водитель попался разговорчивый: молодой парень лет двадцати пяти, с плейлистом старого рока и привычкой комментировать всё, что видит на дороге. — О, опять этот светофор. Тут всегда так. Вы домой? — Домой, - сказал Алекс. — С работы? — С работы.…

— Кто ты? — спросила девочка, удивлённо хлопая глазами. — Я добрая фея. — сказало полупрозрачное розовое существо. — Хочешь, я помогу тебе? — А как? — Я буду появляться у тебя в голове и шептать правильные ответы. Ты же хотела сдать экзамен на пять? — Хотела. — ответила девочка. — Но так ведь будет… как-то нечестно… — Почему же нечестно? — возразила фея. — Ты же выучила материал, а я просто тебя подстрахую.…

Орхане хохотала так громко, что Катиша вздрагивала. Ингмара разлила вино, протянула бокал, Катиша взяла механически и даже не почувствовала вкуса. - Мэра чуть инфаркт не хватил! Когда тебя расстреляли... Ну, как будто расстреляли. Такое не спишешь на городские разборки. - Да, и модели в истребителях. Я до сих пор не дышу! - подхватила Ингмара. - Тебя обсуждают все, кому не лень. Каждый ребенок знает твое имя. Катиша растянула губы в кривой улыбке. Модели управились со списанными "Коф-3", будто сидели за штурвалом уже пару лет. Одна порвала рукав, но этого, кажется, никто не заметил. - Девочки, думаете заказы будут? - Она спросила первое, что пришло в голову. - Цена не слишком высокая? - Нет, не слишком. - Орхане плюхнулась рядом. - Мы продаем смысл и статус, уступка в прайсе разрушит всю бизнес-модель.…

Впервые в жизни я вышла к людям с гордо поднятой головой. Это было незабываемое ощущения - знать, что я красивая, что у меня чистая кожа и лицо моё сияет подобно жемчугу. Никакого камуфляжа. Все видят мои русалочьи глаза. И этим я обязана ему. Этот человек то появляеться в моей жизни, то исчезает. Не удивлюсь, если он снова исчез. Его не видно нигде. Море золотится и плещется, играет по кошачьи с моими ногами. Какое счастье- ничего не бояться и никого не стесняться Бег вдоль кромки берега может быть бесконечен. Я никогда ещё так не бегала. Упоение быстро прошло, едва я поняла, что болезнь моя может вернуть. Ведь я не знаю, как и что помогло мне. Я быстро вернулась в отель и хозяин Хасан вручил мне письмо. Так и есть: он снова исчез. …

— Я пересдам экзамены на отлично. Надо успеть к двадцатому, чтобы не пришлось опять пересдавать. Я должна это сделать. — говорила девочка, сидя одна в комнате за письменным столом. Рядом с тетрадью, не двигаясь сидела маленькая кукла. — А не то меня выпрут из школы. Престижная, всё-таки. Зря, что ли, деньги платим? Нет, не зря. Я справлюсь, обязательно справлюсь, вот увидишь, Лизель. — сказала девочка, потрепав рыжей кукле волосы. — Ты ещё будешь мною гордиться. Правда, Лизель? Ты же веришь, что я справлюсь? Я тебе не подведу. Кукла ничем не отвечала на слова девочки, такой же рыжей и синеглазой. Она молча смотрела на девочку своими огромными идеально круглыми стекляшками. Кажется, она лишь чуть склонила голову набок. — Надо хорошо подготовиться до двадцатого. — говорила девочка, выводя новую букву. — Я очень стараюсь, видишь, Лизель? Не сердись, что я с тобой не играю. Я сейчас не могу. И в ближайшие дни не смогу. Ты же умная, должна понять, ты же не будешь обижаться? Я должна это сделать, понимаешь? А как сдам экзамены, так мы с тобой потом всё лето будем играть, хоть каждый день, хорошо? Я обещаю!…

Напиши монолог человека, которого все считают добрым. Что он думает на самом деле?

- Ты молодец, Кати. Молодец. Героиня. Пельгрин сжал ее руку. Она хотела ответить, что она здесь, слышит его, но тело отказывалось повиноваться. Он помолчал. В оглушительной тишине пищали приборы в ритме ее пульса. - Моя армия выросла в полтора раза и все это сделала ты! Подняла миллионы вдов. Немыслимо. Женщины штурмовали военкоматы, ты бы это видела. СМИ просто взбесились. - он усмехнулся и крепче сжал ее руку. - Хотя, тебе лучше не смотреть репортажи. Эти стервятники будут кричать любую ересь, лишь бы деморализовать, но твои вдовы справились. И ты справилась. Я выиграл сражение при Тигарден только благодаря тебе. Шаги застыли где-то далеко. Стук в дверь, и кто-то вошел. Мерно, спокойно, не военный, возможно, врач. Он сказал что-то тихо, почти шепотом, Катиша не разобрала слов, только ощутила, как Пельгрин до боли сжал пальцы. - Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Я обещаю... Кати, мне нужно ещё кое-что. Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне. Мне нужно, чтобы ты выступила с речью, вдовы - те, что остались, - они должны принять двенадцатичасовой рабочий день. Если экономика рухнет, проиграют все. Не только я, но и они. Этот флот сожрал просто все, я в минусе на годы вперёд. И личный состав, его качество сильно упало. Раньше я обходился пятнадцатью тысячами личного состава, теперь мне нужно двадцать пять. А у меня три театра военных действий и двадцать пять нужно на каждый. …

Когда робот сообщил, что Катишу ожидают у заднего крыльца, она схватила три платья, перешитые из солдатских кителей, и бросилась в коридор. Мадира не сделала и шага за порог. - Думала, вы не придёте, - выдохнула Катиша. - Такой большой дом. Такой красивый. Я не сразу нашла задний вход. - Мадира перемялась с ноги на ногу, будто проверяя их на прочность. - Да, я теперь живу здесь. Так странно... Да заходите же. Катиша схватила женщину за руку и втащила в коридор. Робот потянулся снять с гостьи плащ, но та только фыркнула, замахала руками, схватилась за собственные лацканы. - Если позволите, я выкуплю пару комплектов формы, самой дрянной, мне нужно на чем-то тренироваться.…

Меж тем рассветало. Луна таяла в бледно-голубом небе, превращаясь в призрак. Горизонт наливался светом. Вот-вот появится оно- безжалостное Солнце, от которого я стараюсь укрыться всю жизнь. Оно шпарит мою белую кожицу до кровавый волдырей. Скорее надеть очки и шляпу и домой, за плотные шторы и спать. - Что с тобой, Верочка? Почему ты уходишь? Ингвар сидел,вольготно развалясь в кресле и безмятежно щурился. - Не выношу солнечный свет. Болезнь у меня с детства-,сухо сказала я и пошла. -Подожди, дорогая, - окликнул Ингвар,-подойди. Я скрипнула зубами, но подошла. …

— Ты опять провалил наш план?! — Я не специально, мистер Зеллер… — пролепетал Цезарь Урсуляйн. — Вечно ты всё делаешь не так!.. — негодовал Антонио. — И как ты сказал?! Сколько раз я говорил тебе, о несчастный, что меня можно называть лишь "великий Зеллер" и никак иначе! — Извините, великий Зеллер… — протянул Цезарь ещё более испуганно. — Запомни это на всю жизнь, о жалкое ничтожество! Ибо в следующий раз, когда назовёшь меня неправильно, тут же просишься со своей жалкой ничтожной жизнью! — Клянусь, запомню, великий Зеллер! Обязательно!…

Сестры без конца поправляли плед на коленях матери Никаноре. Она отпустила последнюю вдову, не пожав ей руки. Сестры ничего не записали в тайм-агент. "Немолодая, - подумала Катиша. - Ей теперь только в корпус связи" Она держала на лице маску беспечности. Ее очередь двигалась так медленно, что она и вовсе жалела, что пришла на вдовий прием. - Присядь, девочка. Шея затекает смотреть на тебя снизу вверх. Катиша послушно села на пуф у ног старухи. - Говорят, твой муж в Тигарден.…

Суббота, семь вечера. Алекс стоял в очереди с продуктовой корзиной -сыр, чипсы, кола, две бутылки пива. У кассы напротив него материализовался Артур. — О, Алекс! Удачно я тебя встретил! - Артур просиял. - Слушай, мы с ребятами сегодня собираемся у Стаса. Приходи! Пиво, настолки, Оля обещала свой фирменный пирог. Будет Ксюша с отдела аналитики. - Артур заговорщески подмигнул. Ты же у нас главный зажигала, будет весело. Алекс тут же расплылся в улыбке. Глаза загорелись. — Конечно, приду! - Он хлопнул Артура по плечу. - Ты меня знаешь, я разве пропущу? Только закину пакеты домой и сразу. Дай мне полчаса.…

Я еле слышно ответила, но в этот момент над нами загудел "Боинг ", идущий на посадку. Аэропорт в десяти километрах. Летающий монстр заглушил мой ответ. Я думала, что Ингвар ничего не услышал, но я ошибалась. Он умеет читать по губам. И не только... Самолёт улетел и разговор возобновился. Мне очень хотелось расспросить его обо всём, но я стеснялась. Рядом с нашим столиком в кадке росла пальма, довольно чахлая на вид. Стеклянный потолок над ней пропускал солнечный свет, но явно недостаточно. Ингвар смотрел на неё и болезненно морщился. - Вот видишь, дорогая, что бывает, когда живёшь не там и не так...Кадка вместо простора пустыни, пыльное стекло вместо вольного неба. Когда-нибудь эта пальма пробьёт потолок. Как ты думаешь? -Если только ей позволят хозяева кафе. Но- нет, не позволят. Обрежут ей макушку или просто срубят. -А, может быть, они не успеют,- покривился в улыбке мой визави, - вдруг она рванет вверх так стремительно, что они не успеют схватиться за топор. И она вырвется на свободу и расцветет под Солнцем. А? Я пожала плечами. …

— Алло, мистер Брайт? — сонно, как всегда, спросил Рэй Джинджер. В ответ лишь глухая тишина. — Мистер Брайт! — уже твёрже сказал Джинджер. — Вы меня слышите? Ничего не изменилось. — Бесполезно. — сказал вошедший в помещение Спакерс. — Он сказал, что всю эту неделю не будет выходить из дома и отвечать на звонки. — Опять болеет? — сочувственно полувоскликнул Рэй.…

Катиша снова забыла перенести рисунки из старого ПДА в новый. Ничего, завтра перенесет, а сейчас нужно подумать о пройме. Увести на два пальца - много, будет тянуть спину, значит нужно на палец. Она стёрла набросок и нарисовала по-другому. Едва слышно зашуршал энергокупол. Она свернула работу и сунула ПДА под матрас. Вытащила. Положила экраном вниз. Она не пошевелилась, пока внизу не хлопнула дверь. Отсчитала четыре такта. В них уместились одиннадцать глухих ударов ботинками об пол. - Ты рано, - крикнула она из недр спальни. - Рано. - Гри пересек комнату в несколько шагов и крепко обнял ее. - Сегодня забрал подопытных твоего мужа. Перевез в столицу. - Это мог сделать кто угодно. - Она старалась говорить ровно.…

Офис гудел в обычном режиме. Обеденный перерыв был святым временем: кто-то ел, кто-то жаловался на начальство, кто-то просто листал телефон. Алекс, как всегда, собрал вокруг себя небольшую компанию у кулера. Он травил анекдот, и его смех - громкий и заразительный - перекрывал общий гул. — ...и тогда я говорю: Анна Васильевна, ну вы же сами просили, чтобы я к вам подошёл! - Алекс хлопнул в ладони и все засмеялись. В этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон. Не тот, что лежал на столе экраном вверх, а второй, во внутреннем кармане. Алекс даже не взглянул на него. Улыбка не сползла с лица, но правая рука, словно сама по себе, нырнула в пиджак и нажала кнопку сброса. …

Покупатели часто задают вопрос: «Сколько простоит букет?» Мы привыкли думать, что красота вечна, но она лишь арендована у времени. Розы в вазе ещё сохраняют величественный вид, но по краям лепестки уже начали закручиваться, обнажая сухую сердцевину. Мне знаком этот неизбежный ход увядания. Вначале тускнеет первоначальный блеск, затем поникшие края лепестков иссыхают… И наконец цветок перестаёт реагировать на свет и воду, и его уже не спасти. Это случается куда стремительнее, чем кажется со стороны. Растение умирает в тот самый момент, когда его отрезают от корня. Доставая секатор, я всегда проверяю остроту его лезвий. Острота необходима, чтобы отделять прошлое от настоящего одним точным движением, когда цветок перестает быть частью сада и становится объектом декорации.…

Стены цитадели сочились сыростью и запахом озона, давили на плечи. Карс сидел у догорающего камина в кресле из черного дерева. Каждое утро он просыпался с пульсирующей болью: казалось, его кровь заменили жидким огнем. Его тело служило сосудом для магии, которую он впитывал и перерабатывал, чтобы мир снаружи не развалился на куски под тяжестью ее гнева. Ада вошла бесшумно. В комнате засквозило сильнее. Она села напротив, глядя на него глазами женщины, которая владеет всем, но в глубине ее глаз он видел усталость одиночества. Коснулась его руки ледяными пальцами. — Ты истощен, — произнесла она холодным тоном, в котором не было ни капли сочувствия. — Твои пальцы дрожат, когда ты плетешь защитные узлы. Я вижу, как магия сжигает твои легкие. Закончи всё. Уйди из этого замка. Стань свободным. …

Это советский велосипедный звонок. Такой же, как многие поколения велосипедных звонков. Округлый корпус-шапочка, рычажок и таинственный молоточек внутри. Исцарапанный металл, как будто затянутый паутиной, но все еще пытающийся сверкать своей румяной хромированностью. Язычок с той стороны, где к нему прикасались, весь изъеден ржавчиной. Она легла так забавно, будто фантомные отпечатки пальцев, которых уже давно нет. Трудно сказать, откуда этот звонок: такие ставились и на «Школьник», и на «Орлёнок», и на «Ласточку», и кто там сейчас помнит на что еще. Все звонки на одно лицо. Только на этом — вмятина. И маленькое темное пятнышко. И лежит он в бархатистом мешочке, запрятанный в самую глубину ящика белого икеевского комода. Его совсем не видно под ворохом кружевного белья, шелковых чулок, лавандовых саше и прочих женских секретов. В этом ящике всегда все лежит как попало. А звонок — в левом заднем углу. Чтобы добраться до него, нужно растревожить все это томное царство. И во всем доме нет ни одного велосипеда.…

На задней площадке автобуса как будто началась суета. Я ничего не слышала из-за наушников, но почувствовала затылком что-то тревожное. Обернулась. Вперед прошмыгнула худенькая девочка лет девяти с непропорционально раздутым рюкзаком. В остальном не происходило ничего выдающегося. Пассажиры смотрели либо в окна либо в телефоны. Но ощущение чего-то опасного не покидало. Как если бы по салону растекался запах газа, а его никто не чувствовал кроме меня. Я завертела головой, вглядываясь в безразличные лица, и вдруг встретилась глазами с девушкой, стоящей напротив дверей. Она внимательно, но быстро глянула на меня и уставилась куда-то в конец автобуса. Ее глаза показались мне какими-то пугающе живыми, они будто физически пощупали мое лицо. Мы начали подъезжать к остановке, и из глубины салона выбрался мужчина. Какой-то обычный, ничем не примечательный, честно говоря, я бы никогда в жизни не запомнила его, если бы не то, что произошло дальше. Это было ужасно странно, но та девушка вдруг упала на него и чуть не повалила. Можно было подумать, что автобус сильно качнуло или занесло, но в действительности водитель мягко подъехал к остановке и спокойно открыл двери. Мужчина дернулся к выходу, но девушка вцепилась в его бежевую куртку. Помогите! - застонала она - Мне плохо! Мне выходить сейчас! - мужчина попытался убрать ее руки и вырваться из автобуса, но девушка повисла на нем как мокрое белье на веревке.…