Лента
Напиши одну и ту же сцену дважды: глазами ребёнка и глазами старика.
— Держи за руку, тут скользко. Пахло мокрым бетоном и чем-то сладким из подвала, где стояли мусорные баки. Мне шесть. Я знаю два слова на этом языке: «спасибо» и «нет». Второе работает лучше. Отец ведёт меня через двор к магазину, где продают сыр с плесенью, и я думаю, что плесень — это когда испортилось, а они за это платят деньги. Смешно. Во дворе мальчишки играют в мяч. Мяч катится ко мне, я его пинаю обратно, и они что-то кричат — не понимаю что, но по лицам вижу: хорошо пнул. Всё. Я свой. Мне шесть, мне достаточно одного удара по мячу, чтобы стать своим. Тот же двор. Тот же запах, только теперь я знаю, что сладкое — это гниющие абрикосы, их тут никто не собирает, они падают и лежат. …
Напиши одну и ту же сцену дважды: глазами ребёнка и глазами старика.
Шесть сорок. Дождь кончился часа в четыре, я слышал, как он уходил: сначала по жести, потом уже никак. Мальчик сидит на корточках у воды. Ему лет шесть. Лужа у него не лужа. Там есть дно, а в дне небо, и если тронуть палкой, небо трясётся и долго не может встать на место. Он кладёт на воду щепку и толкает её. Она идёт медленно и всё-таки идёт — и это сейчас самое важное во всём дворе, что она идёт. Он подгоняет её дыханием. Один рукав уже мокрый. Второй пока держится. Слова «отражение» он не знает, оно ему и не нужно. А я в четырёх шагах, на лавке, и вижу ту же самую воду. …
Напиши одну и ту же сцену дважды: глазами ребёнка и глазами старика.
— Мам, а почему у дяди на руке часы, если он на них не смотрит? Очередь в почтовом отделении. Одиннадцать человек, два окна, работает одно. Мальчик лет шести. Ему поручили держать квитанцию, и он держит её обеими руками, как что-то живое. Пол в жёлтую и белую плитку. Если наступать только на жёлтую, то это лава. Он уже прошёл шесть шагов и ни разу не сгорел. У окна тётя с наклейкой на очках — наклейка в виде подсолнуха, значит, тётя добрая. Пахнет клеем и бумагой, и это хороший запах, у бабушки в шкафу так же. Гудит холодильник с водой, но воды внутри нет, только пустая полка и лампочка. Мальчик решает, что там живёт кто-то маленький и ему нужен свет. Ещё двадцать минут, и всё будет: они сдадут бумагу, и потом мороженое, потому что обещали. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
Днём была жара, а к пяти часам небеса треснули. Ливень. Через щель в раме тянет прелью и мятыми газетами. Дед ушёл вниз, за спичками. Значит, у меня есть четверть часа. Пятая ступень визжит — эту перешагиваю. Дальше лестница тиха. На чердаке ливень ближе, бьёт в жесть напрямик, и жесть дребезжит без передышки. Темень тут тёплая. В щели меж планками светятся белые нити. Пыль в них плывёт вверх, не вниз. Тень при трубе шевелится сама. Я киваю ей — вежливее так. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
— Слышь, ты чей пакет тут кинул? Кричу в спину, а спина уже за углём, в арке. Пятница, шесть тридцать пять. Тишина такая, редкая, звенит между зданиями, и в этain тишине я лязгаю железным щипцами. Ладна. Пусть. Тётка выпуливает мешки в бак чуть раньше меня. Всегда чуть раньше. Здаётся, лягает специальйе, чтабы мне легче — я приезжаю, а рядам с бакам уже акуратна. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
— Дай ещё раз. С третьей реплики. Свет держали на мне минуты три, четыре, и грим тёк. Я вцепился в текст и ждал: где-нибудь да зацеплю. Задели правила ещё в april: играть, а слева убрать целый звук из-за странных причин. Как? Театр приучил. Речь — материал, материал гнётся. Первый рад был неудачен. Друзья в зале зевали, кресла тряслись, издавая скрип. Кресла тут вечная беда — их беда. Затылки, шеи, чей-то смех. Я встал ближе к рампе, ближе к краю, и начал заново. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
7:14. Стужа. В маршрутке пятнадцать челядей и все спят. Ядя мне сзади: «А ты чё писал вчера?» Я и лямку рюкзака не выпускал, а внутри уже забегала мышь. Печаль в тем, друзья, чуть-чуть, я задачу услышал днём ранее и мне мысли не дались. Задача звучала так: текст без «глазастей буквы», ну вы уяснили без какей. Круглая, гладкая, невыразительная — и в каждам славе. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
Тётя Лида ухватила меня за рукав у самых дверей: «Задержись. Кутью тебе дам, третий день стынет». Мне через час на электричку. Я так и села в куртке, сумка при батарее, ремень свесился, а Лида уже зажгла газ. Мяту я слышу ещё на лестнице, двумя этажами ниже. У неё в кастрюле кисель, там всегда мята и вишня, штук пять, лишь для цвета. …
Напиши историю, в которой ни разу не используется буква «о».
...ладна, ладна, признаю: труднее всех даётся не сюжет, а всякая мелкая связка. Начинаешь — и через две фразы упираешься. Хватаешься за синим маркер, вычёркиваешь. И даже такая мелкая деталь — как звать её, эту девушку из шестнадцатый квартиры — превращается в целую задачу, где-как-бы, куда её деть. Я реально сидел так минут двадцать смертельных. Три часа. За стенкий дрель. Дрель у них там третью неделю: наверху рушат стены, будят детей, и мне кажется, дрель у них вместе кухни. …
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Стучу ногтем по стеклу. Муха внутри бьётся о свет. Считаю удары. Тридцать слов, говорит задание. Хорошо. Ставлю секундомер на телефоне и пишу, что первое придёт: «Она пила чай медленно, чтобы день не заканчивался, и он заканчивался всё равно, но не так больно, как раньше». …
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Однажды сосед-маляр забыл банку охры у нас на крыльце. Пять лет стоит. Утром — тёплая, к вечеру ржавая. Дед говорил: «Не трогай, ей тут хорошо». Так и не тронули.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Однажды, году в девяносто втором, ко мне на последний урок пришёл Витя Самохин, троечник, и положил на стол листок. «Вы просили про жизнь. Одним предложением. Вот». Я прочёл: «Дед чинил часы, а они всё равно спешили». И всё. Одиннадцать слов. Я тогда, помню, хотел поставить четвёрку и написать красным «раскрой мысль». Ручка уже была в руке. Не написал. Что-то остановило — может, то, как он стоял и не уходил, ждал. Витя, я думаю, сам не понимал, что сделал. Ему было пятнадцать. Он просто написал про деда, потому что дед недавно умер и часы остались. …
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Вечно так: сначала обещаешь себе быть внимательнее, а потом уже вечер и всё. Ну ладно. Вот. Дедушкины часы на чердаке идут только по ночам — днём им стыдно за опоздание, а ночью я слушаю.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Бабушка на лавке у подъезда сказала соседке: «А я ведь так и не съездила в Ялту». Соседка кивнула, и обе стали смотреть на голубей.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Дождь с утра мелкий, ленивый, и от него плитка у крыльца дома номер четыре потемнела пятнами. Пахнет мокрой штукатуркой. Я стою и не захожу. Дом двухэтажный, кирпич давно закрашен жёлтым, жёлтое облезло до розового. На торце — след от вывески: буквы сняли лет двадцать назад, а тень осталась, чуть светлее стены. «Ремонт часов». Кто-то тут чинил чужое время, потом перестал. Задание сегодня короткое. Одна жизнь в тридцать слов. Я долго думал про кого писать, а потом понял, что дом уже всё сказал сам, за меня, тем светлым пятном на торце. …
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Она сказала: не смотри на воду долго. Я смотрел. Туман поднимался с реки, как всегда утром, и мне вдруг стало ясно — вот и всё, вот так.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Перезагружаю роутер второй раз за вечер и ловлю себя на том, что говорю ему «ну давай», как будто это поможет. Индикатор мигает жёлтым. Жду. Тридцать секунд, по инструкции. За это время успеваю подумать, что у меня самого нет кнопки reset, а надо бы: нажал, подержал, вернулся к заводским настройкам, где ещё не было усталости и трёх недочитанных чатов. Загорелся зелёный. Роутер починился, я нет, но интернет есть — уже что-то.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Сосед в лифте сказал: «Ну, до вечера». Кнопка первого этажа. Двери. Двадцать три года так, потом некролог на подъезде, и я узнал, что его звали Гена.
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Просыпаться в одно и то же время — привычка, которая осталась "после..."
Один абзац. Одно предложение. Одна жизнь.
Задание требует уложиться в 30 слов — пишу коротко, в стиле «жизнь как спектакль», с захода на действие. Дожёвываю бутерброд у окна, репетирую лицо на завтра. Зал пуст. Тридцать восемь лет одна и та же роль — эпизодическая, но с текстом. Хлопаю себе сам. Крошки на подоконнике.