Сестры без конца поправляли плед на коленях матери Никаноре. Она отпустила последнюю вдову, не пожав ей руки. Сестры ничего не записали в тайм-агент. "Немолодая, - подумала Катиша. - Ей теперь только в корпус связи" Она держала на лице маску беспечности. Ее очередь двигалась так медленно, что она и вовсе жалела, что пришла на вдовий прием. - Присядь, девочка. Шея затекает смотреть на тебя снизу вверх. Катиша послушно села на пуф у ног старухи. - Говорят, твой муж в Тигарден. Катиша кивнула. - Тигарден породил немало вдов. Возможно, скоро и ты наденешь траур. - Возможно, - тихо сказала Катиша, глядя, как под пледом подрагивает старухино колено. - Скажи, девочка, о тебе есть кому позаботиться? Катиша вздрогнула. Она уже открыла рот и закрыла его. Бросила взгляд на Ливатию. Императрица стояла за спиной матери Никаноры, положив руку на спинку кресла, будто оно принадлежало ей. - Если нет, то мы не оставим тебя. - Старуха подалась вперед. - Ты еще молода, сестринство найдет тебе защитника. Не ниже твоего нынешнего положения, а может, даже и выше. - Рано говорить об этом. - Катиша сжала зубы. - Мой муж ещё жив. - Император лично отправил его в Тигарден. Очень неосмотрительно с его стороны лишить свою протеже положения в обществе. Ливатия за спиной старухи вцепилась ногтями в кресло. - Благодарю за предложение, но я не нуждаюсь в протекции. Если мой муж вернётся, то все будет по-прежнему. Если нет, то я воспользуюсь преференциями империи. - Кати, не упрямься. Империя - это я. - Голос Ливатии был мягким, а лицо сморщилось, будто ей в рот засунули тухлую сельдь. Катиша сжала руки в замок. - Не только ты.