— Пакет нужен?
— Два. — Валентина Степановна выкладывала на ленту гвозди, рулон рубероида и шесть банок тушёнки. — Это я в Курилово. Дом там родительский. Крыша потекла, сын говорит: продавай, кому она нужна, гнилушка. А я до снега хочу перекрыть. Мужики в деревне есть, помогут.
Кассирша пробила рубероид дважды и отменила.
— Мать там до девяноста лет жила, — сказала Валентина Степановна. — Печку сама топила. Я что, хуже?
— Карта или наличные?
— Карта. — Она приложила карту и, пока шла оплата, добавила: — До снега. Успею.
За ней кто-то вздохнул. Кассирша протянула чек.
Перекрыть крышу до снега — цель, которую можно проверить: или перекрыла, или нет. И объясняет её Валентина Степановна кассирше, которой всё равно. Но поэтому мы и слышим главное: спорит она не с кассиршей. С сыном. С возрастом. Это — внешняя цель Валентины Степановны.
Черта дня: внешняя цель
Внешняя цель — то, чего герой добивается в мире. Её можно увидеть и проверить: крыша перекрыта, брат найден, суд выигран, права получены. У неё есть финиш. Результат можно сфотографировать.
«Быть счастливым», «обрести покой», «чтобы дети уважали» — это не внешняя цель. Это то, что у героя внутри, и об этом — завтра. А сегодня — то, ради чего он встаёт утром и едет в строительный магазин.
Хорошая внешняя цель — конкретная, трудная и со сроком. Конкретная: не «помочь дочери», а «первый взнос до весны». Трудная: что-то стоит на пути — возраст, деньги, закон, родные. Со сроком: до снега, до Нового года, пока жива мама. Без срока цель превращается в мечту, а мечту можно откладывать всю жизнь.
И у цели есть цена — то, что случится, если не получится. Не перекроет до снега — весной дом зальёт, и сын окажется прав: продавать. Не сдаст в третий раз — на рыбалку внука повезёт кто-то другой, а дед станет тем, кого возят. Цена показывает главное: раз так страшно не успеть — значит, правда важно.
Цель часто растёт из одной половины вчерашнего противоречия. Щедрый Николай Петрович хочет купить дочери квартиру. А вторая половина — та, что держит ключ в кармане, — ещё скажет своё.
И главное для ноября: внешняя цель — это мотор романа. Сюжет — это путь героя к ней и всё, что на этом пути встанет.
Угол: не тому человеку
Сегодня герой рассказывает о своей цели тому, кто ничем не может помочь. Кассирше, таксисту, попутчику в электричке, пятилетнему внуку, собаке.
Почему не тому? Тому, кто может помочь, объясняют коротко и по делу: сколько стоит, когда нужно. Тому, кто не может, человек говорит больше. Он не просит — он убеждает. Себя. И в этом лишнем слышно, почему цель так важна и чего он боится.
В лишнем обычно и прячутся преграды и цена. Преграды герой называет сам: «сын говорит — продавай», «инструктор говорит — возраст». А цену чаще не говорит прямо — она проскакивает: «Я что, хуже?» Не успеет до снега — значит, хуже матери.
Зачем вообще проговаривать цель? Если пишете рассказ, то на экспозицию нет времени: абзац, и дальше история должна двигаться. Одна такая сцена сразу говорит, чего герой хочет, к какому сроку и что ему мешает, — и уже движет сюжет. В большом романе это способ сделать понятной цель, которая со стороны выглядит странно: зачем женщине под семьдесят самой лезть на крышу?
Не дешёвый ли это приёмчик? Дешёвый приёмчик — это «Как ты знаешь, Петрович…»: герой рассказывает собеседнику то, что тот и так знает, только чтобы услышал читатель. Здесь наоборот: слушатель не знает и знать не хочет. Сцена держится не на сведениях, а на том, как они не доходят: кассирша пробивает рубероид, таксист спрашивает про поворот. И герой говорит не для читателя — он уговаривает себя.
Как это делают. В рассказе Чехова «Тоска» извозчик Иона весь вечер пытается рассказать седокам, а потом молодому извозчику на ночлеге, что у него на этой неделе умер сын. Его никто не слушает. Ночью он идёт на конюшню и рассказывает всё лошади: «Лошадёнка жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина…» Рассказ — о горе, но приём тот же: самое важное человек говорит тому, кто не ответит.
Примеры
Таксист.
«— Вы на Гагарина у автошколы остановите. Я сдаю сегодня. Третий раз. Инструктор говорит — возраст, реакция. А я на „Запорожце“ полстраны объехал, до Сочи и обратно. Внуку обещал: летом сам повезу на рыбалку. Не на автобусе, сам. — Направо или налево? — Направо. Сам повезу. Обязан!».
Внучка.
«— Это я, Сонечка, письмо пишу. В администрацию. Третье уже. Чтобы у подъезда лавочку поставили. Старой нет с весны, а Клавдии Ивановне с пятого этажа присесть негде, она до остановки с двумя передышками ходит. Я им напишу, что до холодов. Пусть попробуют не поставить. — Баба, а у кошки сколько усов? — Не знаю, Сонечка. Восемь, наверно. Значит, до холодов».
Собака.
«— Вот, Барс, адрес. Красноярск, улица Металлургов. Двадцать лет не разговаривали, а адрес вот он, нашёлся. В мае поеду. Билет посмотрел — шесть тысяч в одну сторону, это ничего, отложу. Приеду, позвоню в дверь — и что скажу? Ничего не скажу, он сам поймёт. Барс зевнул и положил морду ему на тапок».
В каждом примере можно одной фразой сказать, чего герой добивается и к какому сроку. И в каждом он говорит чуть больше, чем нужно.